Может ли получиться хороший хозяин из западного инвестора

Может ли получиться хороший хозяин из западного инвестора?

Мы предполагаем, что иногда хорошие хозяева могут появиться из-за границы. Многие наши отрасли, подотрасли, предприятия, исключая (пока!) оборонку, катастрофически технологически отстали от западных конкурентов. АО «ГАЗ», например, имея численность на 20% больше, чем у «Крайслера», производит автомобилей почти в десять раз меньше него. Большинство российских предприятий имеют технологии 60 70-х годов, то есть предыдущего технологического уклада. Для того, чтобы выйти на уровень 90-х, нужны сотни миллиардов долларов ежегодно на НИОКР и новое оборудование. А поскольку таких денег у предприятий нет, остается три пути: добиться того, чтобы над страной был опущен «железный занавес», защищающий от конкурентов, разоряться или приобретать эти новые технологии, отдавая что-то взамен, иначе не бывает. Последнее можно сделать, только отыскав заинтересованного иностранного инвестора. И не надо плакать, что мы потеряем свои автомобильные или станкостроительные заводы. Ведь мы потеряем только право управлять устаревшими и неконкурентоспособными предприятиями. И чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее национальная экономика станет устойчивее и создаст возможности для выкупа обновленных заводов. Пока же западный мир сдержанно делится с Россией своими конкурентоспособными технологиями взамен на право управлять ее предприятиями. Очень высоки инвестиционные риски.

Но есть и другие причины. Одна из них в том, что даже такие гиганты, как «Филипс» и «Купере энд Лейбранд» (одна из крупнейших консалтинговых компаний мира), не могут справится с управлением российскими предприятиями. Купив Воронежский завод по производству кинескопов и вложив в него десятки миллионов долларов, они были вынуждены его остановить, не найдя возможностей эффективно вести дело.

Вообще технологический уровень российской промышленности очень неоднороден. Есть предприятия, казалось бы, в самых неконкурентоспособных отраслях, которые успешно теснят западных промышленников на национальном, а иногда и зарубежных рынках. Например, московские пищевые предприятия, рязанский станкостроительный завод или чебоксарский «Текстильмаш». Для другой группы предприятий был бы спасителен «технологический буксир» стратегического западного инвестора в первую очередь для автомобилестроения. Наконец, есть предприятия, которым необходима государственная протекция. Например, если бы у «Катерпиллара» или «Комацу» возникли бы пожелания купить чебоксарский «Промтрактор», третий в мире производитель аналогичной продукции, этому надо было бы всячески препятствовать. Потому, что когда рассказывают о злонамеренных планах «Филипса» купить и разорить воронежский завод, это выглядит смешно ВЭЛТ «Филипсу» не конкурент. Но «Промтрактор» «Катерпиллару» конкурент на сверх-олигополистическом рынке. И тут возможен тот самый будоражащий воображение оппозиции сюжет: купить, чтобы разорить. Хотя в реальности оказалось все проще. «Газпром», в обмен на газ, начал закупать тяжелые трактора у «Катерпиллара» (денег для чебоксарского завода у «Газпрома» не было, а газ последнему в таких количествах не нужен), государство же не платит деньги золотодобытчикам, которые в свою очередь перестали покупать тяжелые трактора, и «Промтрактор» начал разваливаться сам, тем более, что его мощности (здания, оборудование, требующее обслуживания) были рассчитаны не менее, чем на пятикратную мировую потребность. Именно столько тяжелых тракторов нужно было стране для мирового лидерства и переброски северных рек.

В общем, западный инвестор смог бы стать неплохим хозяином на некоторых наших предприятиях, но для этого нужна промышленная политика, в том числе и по отношению к западным инвестициям. А для этого у государства денег нет.